Золотая казна России

Патриарх Соловецкий

Крест Христов на Соловецкой Голгофе. Погост в три миллиона черепов, и завершение крестного пути отца и владыки нашего Серафима новым солнцем воссиявшим.

Отец наш, так ли вы пели “Господи, помилуй” безмолвствующими, вечнующими устами? Вы, ветвь сияющая оливковая и мелхиседекова, и близко ангелы пели: “Господи…” И когда расходился крест Соловецкий над страстны́м утренеющим пространством храма Агнца, открывалась церковь побеждающая.

Каким увенчанным было завершение тысячелетнего крестного пути где­то у подножия утучненной, усыренной, тучной горы Божией. Мельтешили красные муравьи и налитые, мутированные краснотой свиноподобные морды головорезов, красно-рыжие попы. Ничего этого уже больше не было. И отец наш, оцепенев от восторга, стоя на северной ледяной, соловецкой, зимней земле, оттаявшей теплотой молящегося сердца, видел Русь Святую, как если бы не было пятисот лет иосифлянской атомной тучи; как если бы не попустил Господь злодейства инквизиторского и церковного суда.

Но попустил злодея Иосифа, и померкло солнце земли русской, чтобы вновь воссиять красотой, какой не было прежде, и теплотой от жертв трех миллионов, вопиющих “аминь! аллилуйя!” СТОНа Соловецкого. Солнце вышло новое, способное осветить все холодные пустыни современных мегаполисов.

Око соловецкое. Тайна соловецкая. Вот где непочатая золотая казна святорусская!.. Вот где тайна тайн исполнившаяся и солнце незаходимое.

Владыка наш видел и более – введен был во Святую Русь, на пятьсот лет померкшую и ушедшую в инобытие. Сквозь кровавые пятна и пот гефсиманско-страстно́й молитвы Агнца Соловецкого проступало сияние Новой Святой Руси. И над престолом Соловецким восходила слава двенадцати, Огненная Иерархия солнечной Державы третьего тысячелетия. И ангелы неописуемой красоты, чины небесные сопровождали их, серафимы шестокрылые и херувимы огнезрачные.

Господи, помилуй…” – нескончаемо из пакисфер пакибытийная молитва. А такой лестницы мир не видел, какая простерлась над Соловецкой кровавой пустыней, и креста огненного, собравшего стоны миллионов: “а-а­а! Ма­а­а!”, – не знала церковь со времен первохристианских мучеников. И Брачного одра такого, что стоял украшенный царским жемчугом, не видели даже прозорливцы старцы. А отец наш в рваном рубище, в дырявых портках с ушанкой набекрень и с нескончаемыми слезами (едва успевал смахивать, чтобы никто не видел и не заподозрил в чем-­либо) видел одр Небесного Владыки.

Отец солнечной иерархии

Знаем ли мы сферу “аллилуйя” вокруг небесного одра? Упразднила Русь Святая византийскую иерархию. Ушла. А в XIII и XIV веках на Святую Русь пришла иерархия российская: митрополиты, ставленники, далекие от старчества, но не воюющие с ним.

В XVI веке дьявол по попущению Божию послал злодея великого, и Иосиф Страшный свою иерархию предначертал, на пятьсот лет вперед. И вот, над Соловками была запрещена эта проклятая и бесплодная смоковница. Плюнул на нее Господь, и не дает более плодов, сколько бы ни было зеленых листьев и стволов и ветвей – ни одного плода святого, миррового, ни одного праведного богоносного отца.

И пошла новая ветвь от Серафима огненного Умиленного. Иерархия – через нее спасение церкви и миру – алтарь вселенской церкви. Иерархия всепетая – мелхиседекова и непорочная. Иерархия, какой видел ее Сам Христос, распятый на Голгофе. Иерархия, первым в которой стал отец наш Серафим, патриарх, бомж, праведник, пророк, печальник, молитвенник. В правой – стакан с мирро, в левой – стакан со слезами. В правой – бутылка “Кагора” для причастия на площади Бузулукской, в левой – образ Богородицы и сияющая через Нее церковь грядущего.

Не хотел Серафим уходить от братьев своих и просил: “Возьмите меня”, – но отвечали ему Кондратий, Арсений, Михаил и Алексей: “Ты останешься, чтобы продолжить ветвь нашу – солнечную, ветвь Святой Руси. Она будет наречена Серафимова, оливковая, зеленая. Ее будут нести ангелы впереди шествующего священства и, вслед за ним, нескончаемой стопятидесятимиллионной паствы. Благоухание будет исходит от этой непорочной ветви. И будут говорить: Не было такой церкви и подобных помазанных священников на земле. Мы сеяли кровавыми слезами, а они, дети наши, пожнут радостью неизреченной”.

На Анзере служим мы на катакомбной поляне в июле 2001 года, и отцы наши плачут на Соловках мирровыми потоками: “Наши! Наконец-то наши пришли, наши дети – те, ради кого мы умирали, наше достояние. Омоем их слезами и покроем их отеческим своим покровом”. О блаженнейший владыка, ты – отец новой иерархии.

Ядовито-мрачная туча Иосифа гноила Русь Святую, а с нею максимов греков и наших русских иоаннов златоустов, иоаннов кронштадтских. Пятьсот лет иосифлянские смуты наполняли Русь Святую! Иосифлянцами были и старостильники, и никонианцы, и эрпэцешники и катакомбники, – озлобленно-ожесточенные, чуждые покаянию, с приражениями превратных садистских образов патологического подсознания Иосифа, – верили в Бога, которого нет. Ибо Отец Небесный бесконечно свят и добр. Они верили в садиста, наказующего вечными муками за малейшие проступки, в чиновника, скрупулезно записывающего мизерабельные, ничтожные грешки, чтобы послать на свинец и в котлы с горящими маслами.

Серафимова иерархия с ее лестницей пути, крестом как посвящения в тайны Божии и одром Брачным, дабы проситься на крест как невеста и пойти на мученичество, чтобы разоблачиться одежд. О нет, не земных грязных тряпок зэковских, а риз кожных, чтобы не нагою, нищей и убогой возлегла невеста на одр, но уже в преображенном и небесном теле. Придет за ней Жених бессмертный и возляжет и сочетается с ней вечно.

Кто больше посвящен в тайны креста, тот и священник. Кто свыше помазан маслами богородичными, тот епископ. Вот солнечная иерархия третьего тысячелетия – печальники, молитвенники и премененные, как бы освободившиеся от бремени уз человеческих, чуждые миру сему – ангелы воплощенные, без родословной, без отца и матери, идущие от ветви нестяжательной, от Нила Сорского и от самой горы Афонской по печатям богородичных риз, облаченные уже в нетленные одежды и молящиеся ежечасно не о православных только братьях, полегших здесь и повсюду, но обо всем творении от начала мира.

Если имя Твое: Я Есть и Есть только Я, и Ты есть неизреченная Любовь, то и ад, и пропасть, и Соловки, и страстно́е, и крест, и распятие, и слезы, и скорби, и страстно́е одиночество и сама оставленность, и это страстно́е с креста: “Отче, отпусти им по неведению”, и “Боже Мой, Боже Мой! Почему Ты оставил Меня?” – неизреченная, неописуемая, всесовершенная красота Твоей любви, насаждаемая через слезы скорбящих Твоих чад. Ибо крест как престол столь величественен, что его может созерцать и принять только тот, кто приобщен к его тайнам. Вот почему высшая честь – быть закланным и сораспятым.

И Отец попустил распятие величайшего из страдальцев – Христа нашего, чтобы подарить Ему Свой Отчий крест. И Сын попустил распятие церкви соловецкой, чтобы посвятить невесту, омытую от греха, в крест, возвести ее на одр богосупружеский и сказать: “Очищена богоневеста, ты – Моя. Иди, восстань, отроковица, и возвещай вечное царство Духа Святого!

И сколько еще над Соловками будет звучать от акафиста древней Святой Руси, доиосифлянской, помнящей Бога любящего: “Господи, любовь неизреченная, помяни усопших раб Твоих…

От иерархии церковь озарится. От церкви восстанет церковь-­держава, и от нее мир примет Бога. И воскликнут ангелы на Соловках: Богоцивилизация, богочеловечество, богосупружество, вечная жизнь!”

Иерархия Серафимова преобразит вселенную. Иерархия Огненная низведет пожарище любви Божией, как солому сожжет проклятых, гнилостных бациллоносителей порочного начала. А иным праведным будет, как роса прохлаждающая.

Иерархия, какой ее видел император Николай в 1905 году, желая отречься от престола царского во имя престола вечного мелхиседекова, первосвященнического. Не вышло в 1905 году, выйдет в 2005 году, святой император Николай! Грядет и уже сошла неописуемая иерархия Брачного чертога.

Отвергла Русь Святая иосифлянскую нечисть, пять веков ее терзавшую. Сгорели ядовитые тарантулы в огне любви Христовой. И отверг Бог равно РПЦ и ожесточенную ИПЦ, ибо не каялись ни мимикрирующие под красного дракона, ни ностальгирующие по старым порядкам. Но знал владыка Серафим, что церковь будет каяться и наказываться Богом до тех пор, пока не истребует высшей своею совестью образов, какие Бог ей пожелал дать, какой она должна стать, от века предписанная, Им виденная.

А над СТОНом Соловецким стояла Богоматерь Соловков. Всегда в голубых ризах и мантии багровой, приходила Она в золотой короне, Матерь рыдающая, и долго собеседовала с тысячами тысяч. А затем в сопровождении ангельских чинов и святых шла над морем и над погостами и рыдала нескончаемо. И вот, над этим СТОНом стоял стон Матери Солнечной, рождающей в муках богомладенца – иерархию церкви грядущего. Ей велено сойти в мир и продлить жизнь на земле. Ей определено победить Люцифера и одним движением креста запечатать все его проклятые врата, входы и выходы!

И звала стонущая от мук, рождающая Матерь Соловецкая три миллиона жертвенных невинных агнцев на Свой алтарь, дабы сказать: “Такого собора праведных душ не было на земле”.

Так будет прославлена ныне Соловецкая Богоматерь – Солнце земли русской, Матерь усыпальница, Мать, рыдавшая над вселенским погостом из трех миллионов еще не сросшихся костей, еще не притупившихся нервов от боли, кричавших Ей: “Ма­а­а!” и переходивших в блаженство снятых с креста на Ее руках.

Великое сердце твое, отче наш, рыдавший нескончаемо. И зеленая ветвь в правой руке. “Возьми и держи. Неси и не урони”. “Боюсь, отче. Сожжет ладони и превратит меня в пепел”. “Не бойся. Держи. Облагоухайся ее ароматами. Держи в руках ветвь нашу, ветвь преемства”. Не эта ли оливковая ветвь, что нес впереди архангел Гавриил, вестник небесный, в час прощального шествия Богородицы для погребения Ее?

Русь Святая-Богоматерь возлегла на одр свой мученический. Презирает смерть напрасную и прочую – от скорбей ли, от радости, в больнице ли, в доме ли. Страстно́й жаждет кончины, богородичной, успенского одра. И вот, возлегла Русь мученическая с тремя своими миллионами пасынков и калек, обнаженных одежд греховных, Кровью Агнца политых. И вот, восстала Богоматерь Соловецкая с одра успенского Своего и возвестила новое царство вечное – тысячелетнее блаженство серафимово.

Пятьсот лет было отмерено злодею Иосифу и иерархии его. Тысячу лет торжествовать на земле российской церкви-державе ветви святого отца нашего, безвестного бомжа церковного, владыки Серафима. Но одна слезиночка его ценой больше всех богатств мира и совокупно всех молитв церковных. Вот таков отец наш, и таковы станут дети его. Аминь.


Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

   
1000

Нажимая кнопку "Отправить комментарий", я подтверждаю, что ознакомлен и согласен с политикой конфиденциальности этого сайта